«Будь проклят сорок первый год!» Эти слова, сказанные поэтом — фронтовиком, сегодня может повторить вся страна. 78 лет прошло с того черного воскресного дня, но крик и боль 22 июня 1941 года до сих пор отзываются горестным эхом.
Практически в каждой советской семье война оставила свой страшный след. О ее начале вспоминают жители района, которых уже нет в живых, но они оставили, запротоколировали для будущего свою память о произошедшем, и наш долг беречь и передавать эту память из поколения в поколение.
«22 июня 1941 года после выпускного вечера мы всем классом отправились за село. Роскошно цвела сирень. Маленькая речка Туща качала на омутах белые кувшинки. На полях окрест Рогнедино густо колосились поднявшиеся в рост человека рожь и пшеница, а над ними звонкими колокольчиками заливались жаворонки. На лугах звенели косы колхозных косарей, звучали то грустные, то задорно-веселые песни девчат, ворошащих валки скошенной травы и сгребающих сено в копны. Казалось, ничто не предвещало военной беды. По возвращении домой узнали о начале войны. Тут же многие из нас пошли в военкомат. Тогда мы еще не представляли, с какой громадной вооруженной махиной предстояло вступить нам в смертельную схватку…»
Из воспоминаний Е.Н.Коновалова, п.Рогнедино
«Нашу деревню поджигали с двух сторон. Они, видно, хорошо подготовились к «операции». Сначала фотографировали, заставили улыбаться. А потом принесли палки, обернутые просмоленными тряпками, — горят долго, на всю деревню хватило. Крыши на домах в основном камышовые, поднесут огонь, подождут, пока заполыхает вовсю, — и дальше. Зашли к нам, обшарили столы, шкафы, затолкали в карманы, за пазуху все, что показалось подходящим. Съели трехлитровую банку варенья, ели прямо из банки, столовыми ложками. А потом свалили посреди комнаты книги, облили их нашим же керосином и подожгли. Напоследок еще и гранату швырнули в дом…»
Из письма Н.Денисенковой, д.Хацынь
«Когда пришли фашисты, — а это случилось внезапно, — в нашей деревне оставались раненые бойцы. Немцы их разули, раздели, выволокли за село. Там и расстреляли всех. Сколько их было, не знаю, но, думаю, человек пятнадцать, не меньше. И все такие молоденькие, совсем мальчишки. Когда их расстреляли, хоронить не разрешили. А мы с сестрой все-таки на вторую ночь пошли. Смотрим: один вроде дышит. Миленький ты мой! Чей ты? Перенесли в дом, перевязали, как могли. Света не зажигали — боялись, что немцы увидят. Всю ночь с матерью сидели над ним. А он все спрашивал: «Я не умру? Не умру?» нет, говорим, не умрешь, будешь жить, скоро наши придут. А к утру он умер. Сергеем его звали, а откуда он был, и фамилию его не знаю. Сколько уж лет прошло, а забыть ту ночь не могу…»
Из письма Р.Петуховой, д.Подковка
«Помню, перед отправкой на фронт устроили мы в нашем колхозном клубе прощальный вечер, завели патефон. Танцевали под такую песенку «Не сердись, Маша, ласково взгляни, жизнь прекрасна наша — солнечные дни».
А когда вернулся назад, узнал: угнали наших девчат в Германию. Где-то там, в одном из фашистских лагерей и пропала моя Маша. А где точно — сказать не могу, следов найти не удалось. И подруги ее тоже канули безвестно…»
Из письма А.Ященко, д.Пацынь
«Хочу рассказать вам о своем муже Иване Никаноровиче Жупанове. Прожили мы до войны с ним четыре года, и счастливее нас не было, наверное, никого. Как жили до войны? Материально скудно, но этого не замечали. Много работали, были молоды и веселы. Ложились и вставали под звуки радиостанции имени Коминтерна. Помните: «Утро красит нежным светом…” Но наше счастье было недолгим. Началась война, и он, мой Иван, ушел на фронт, а я — в партизаны. Так в тридцать лет я стала вдовой. И он не знает, как я живу, как я одна смотрю по телевизору фильмы на военную тему и плачу… На фронте муж был политруком. Погиб при обороне Севастополя».
Из письма Т.Жупановой,д.Каменка
«Часто задают вопрос: страшно ли убить на войне? Страшно. И убивать страшно, и умирать страшно. Сколько людей полегло! Каждое утро думаешь — чем-то закончится для тебя этот день? Доживешь ли до завтра? Умирать всем не хочется. Но представьте, что кто-то поднимает руку на вашу мать, жену, ваших детей. Разве вы будете колебаться? Вот так и на войне: представишь такое — и становится совсем не страшно».
Из рассказа А.Нефедова, п.Рогнедино
«В июне 1941 года мне было 14 лет. По нынешним понятиям — еще ребенок, а тогда председатель сельсовета вручил мне повестку о том, что я должна рыть возле Десны противотанковый ров. Ушли из нашей деревни 10 детей, а через два месяца вернулись восемь. Двое мальчиков остались во рву. На бреющем полете фашисты расстреливали нас в упор. После войны я была там. Много полегло людей, но ров наш долго сдерживал врага…»
Из письма С.Ивановой, д.Шаровичи
Мы родились в двадцатом —
двадцать третьем году
Выжил только десятый,
девять — пали в бою.
Иван Медведев
Подготовил В Коваленко
В «Сириусе» ребята в составе команд три недели будут работать над проектами в ...
На протяжении десятилетий бойцы отряда обеспечивают правопорядок, противостоят терроризму, ...
Сотрудники Брянского завода промышленной автоматики (БЗПА) демонстрируют приверженность ...
Российские подразделения планомерно развивают наступление, обеспечивая защиту территорий ДНР, ...
Архитекторы мастерски сочетают эстетику, безопасность и функциональность, а индивидуальный ...
Издание выпущено при поддержке департамента культуры и представлено Брянской областной ...
