Рогнединский район. Бабушка из Милейково

---

Давно это было… Девяносто лет назад. В простой семье Денисовых из деревни Милейково Федоровского сельсовета, где уже подрастали мальчишки Иван и Сергей, появилась на свет девочка. Раз родилась на «Авдоки» (день святой Евдокии — 16 ...

Давно это было… Девяносто лет назад. В простой семье Денисовых из деревни Милейково Федоровского сельсовета, где уже подрастали мальчишки Иван и Сергей, появилась на свет девочка. Раз родилась на «Авдоки» (день святой Евдокии — 16 марта), то хотели назвать малышку Дуськой. Но в семье тогда гостил дядя, который и предложил дать новорожденной племяннице имя своей жены — Сарра. Вот так и шагнула в большую свою жизнь русская девочка с еврейским именем. Родилась Сарра Сергеевна Денисова весной, но так как в паспорте указан только год, беседую с ней накануне официальной даты юбилея — 1 июля.

«Киев бомбили, нам объявили, что началася война…» — эти слова известной песни слышу в ответ на вопрос о начале войны. Хорошо помнит моя героиня тот роковой день, и последующие помнит — голодные, унылые и страшные… Отца, Сергея Ивановича Денисова, забрали на фронт с кировского аэродрома. Даже с семьей не попрощался, потому что работал на Кировском стальзаводе и домой приезжал по гобикской «железке» раз в одну-две недели. Мама, Мария Степановна, разделила участь многих русских женщин, оставшись в тяжкую годину с четырьмя детьми на руках, из которых младшему Сашке — только два годика.
— Вскорости и черти эти пришли, — вздыхает бабушка, вернувшись памятью в военное свое детство. — Грабили, кур побили…
Рассказывает, как всей семьей, захватив самое дорогое — корову, пошли в Бухлово от немцев прятаться. «Да только они и туда явились. Спрятала меня мамка с коровой за копной, да немец увидел. Меня прикладом лупанул и забрал кормилицу. Кричала тогда в голос, что корову не уберегла. Вернулись в Милейково, а там тоже беда — все ямки, где мы припасы какие, да соль прятали, разрыты… Лахмотики (гнилую картошку) собирали на поле. Снимешь с этой картошины шкурку и под камень, а мамка наутро в ступке ее толчет, напечет чего, а мы и этому рады. Жили кое-как. Вспоминать нельзя.
Еще картинка из жизни, словно кадр документального кино, который вижу глазами бабушки. Немцы с боями отступают, снаряды свистят над окопом, где спряталась семья Денисовых. Немец собирается туда кинуть гранату. Но в последний момент передумал, споткнувшись взглядом на ужас в четырех парах детских глаз. Другой кадр. Немца прогнали, все вздохнули облегченно. Сарра стоит на дороге, встречая наших солдат. «На дочь!» — говорит солдатик и кусочек сахара дает ребенку.
После оккупации легче не стало, и мама крутилась, как могла, ведь на плечах четверо, а надеяться уже не на кого… Надежда на возвращение мужа умерла, когда троих женщин из деревни вызвали в военкомат в Дубровку. Напарили они сахарной свеклы и пошли. Присядут, поедят, помечтают о том, что весточку хорошую о мужьях узнают… Узнали. Назад шли — голосили. Каждая несла домой похоронку…
Но жить -то надо. Детей кормить. А нечем особо. Выручала смекалка, да, как говорится, голь на выдумки хитра. Муки нет, так женщина натрет картошки, положит в полотняном мешочке под камень, а потом пирожков напечет и несет в Гобики к железной дороге — продавать. Солдаты с охотой эти незамысловатые пирожки брали, а Мария Степановна домой хоть стакан соли принесет.
После оккупации детвора продолжила учебу, прерванную войной. Занимались не в школе почему-то, а в бывшей усадьбе помещика Барабина. Теплеют глаза у бабушки, когда она вспоминает о трех садах помещика, о прохладных подвалах, с кирпичными сводами, где по рассказам еще до революции хранились яблоки. Потом, когда помещика сослали в Сибирь, все досталось колхозу «Вольный труд». Слушаю рассказ о березах и липовых аллеях. «В войну эти липы на дрова пошли», — говорит с сожалением.
Никаких школьных принадлежностей не было, но истосковавшиеся по мирной жизни ребята учились с удовольствием, хотя писали гусиными перьями, а чернила — из свекольного сока и сажи.
На шести классах образование закончилось. Моя героиня пошла работать в колхоз «Вольный труд». Вместе с этим колхозом, который потом переименовали в имени Ленина, она всю жизнь свою трудовую прожила, и как колхоз развалился видела. Жалко было, словно живой человек на твоих глазах умирает…»Девять председателей на моем веку было, всех помню, всех и сейчас назвать могу», — говорит пожилая женщина.
Сначала трудилась в бригаде. Пахала, стога вершила, картошки напахивала вручную, чтобы школьники собирали — больше некому было. Потом на свиноферме — 22 года. И снова все вручную: и чистила, и ведра неподъемные таскала, и кормила, и «картоху» парила, и за свиноматками смотрела. От 10 свиней умудрялась 190 поросят получить.
В 1956 году пришел из армии сосед Виктор Денисов. Вместе ходили по березняку на вечеринки в Федоровское. 7 января 1956 года свадьбу сыграли. Молодых на конях лихо вокруг древни провезли. Платье было свадебное — «бабка Хваня пошила — кремовое, в цветочек, а вот тут (на груди) брындочки». Платье это и сейчас где-то в сундуке лежит. Фамилию даже менять не пришлось, потому что однофамильцы. Вот и вся свадьба. Зато мамка в приданное телку дала, и семейная жизнь взяла свой старт, чтобы растянуться на целых полвека, которые пролетели обидно быстро. Жили сначала у матери мужа. Одна за другой дочери появились — Любовь и Валентина. Дом построили. Телка, полученная в приданное, — это только начало большого хозяйства, которое держали всю свою совместную жизнь: коровы, бык, по четверо поросят, птица домашняя и еще огороды — свой 35 соток, да и соседки, которая уехала. А еще трудились в колхозе так, что никогда стыдно не было: оба в передовиках ходили. Виктор Федотьевич ударно работал шофером. Сарра Сергеевна звание “Ветеран труда” тоже не просто так заслужила, Грамот за добросовестный труд получила — не сосчитать, не раз избиралась депутатом и местного, и районного Советов. Каждую весну, на маевках награждали. «Была в почете. И полотно, и скатерти дарили, и платки. Даже часы настольные один раз из Брянска привезли. Гагарина живого видела! Мы тогда в Сещу на встречу с ним ездили. Помню, как стоит, улыбается, даже на щеке рубчик (шрам) разглядела!».
Виктор Федотьевич — ей под стать. По тому с какой теплотой о нем рассказывают и жена, и дочь Любовь Викторовна, вижу, что семья была крепкая и счастливая. Не стало его в 2005 году. Давление до 220 подскочило и все… Неделю только пролежал, и тихо умер, как раз тогда все дети и внуки собрались. Три месяца не дожил до золотого семейного юбилея.
Несколько лет Сарра Сергеевна в своем Милейково одна по инерции и хозяйство держала, и огород, Дочери, которых трудолюбивыми и заботливыми вырастили, помогали во всем, но любимое Милейково пустело… Сначала только на зиму в Рогнедино переехать, где обе дочки. Потом с родной деревней пришлось расстаться — вот уже десятый год живет она в семье дочери Любови Викторовны Кубаревой в Рогнедино. Здесь Сарра Сергеевна окружена вниманием. Уют, чистота, идеальный порядок, а главное любовь и забота родных: — Дочки меня любят, жалеют. Обижаться грех. Два внука и две внучки, уже два правнука есть и правнучка. Все уважают, не забывают. Что еще старому человеку надо?
Смотрит бабушка телевизор, читает с удовольствием «районку», журнал «Родная моя деревенька», который специально для нее выписывают. Подруги здесь новые появились. С особой теплотой говорит о Татьяне Федоровне Исаковой, которая свою старшую подругу обожает, не забывает: то хачапури своим фирменным побалует, то вкусностями еще какими, но основное, конечно, внимание.
«Только каждый день во сне вижу свою деревню. Мое там все: и кустики, и ровки», — говорит бабушка и голос дрожит у нее, и слезы блестят в уголках глаз. А когда слышу незамысловатую припевку: «Милейково деревня — настоящий городок. Внизу речка протекает, а на горочке садок», — на слезы тянет уже у меня. Потому что так трогательно эти простенькие слова произнесены, столько в них родного, русского, такая грусть по прожитому…и такая любовь.
Правнучка Вика, которая, притихнув в уголке дивана, с интересом слушала рассказ прабабушки, поймала и принесла любимого кота Тишку — чтобы отвлечь от грустных мыслей. На снимке только кот этот серьезным и получился. А бабушка с семилетней девочкой так хорошо улыбаются. Похожи они круглолицестью, и глаза у них похожи. Только одна — в начале пути, а другой до столетия осталось всего десять лет. Детство и старость. Ранняя весна и поздняя осень… Пусть любая пора жизни для них будет счастливой.

Надежда Соловьева
Фото автора